Неточные совпадения
Наружность поручика Вулича отвечала вполне его характеру. Высокий рост и смуглый цвет лица, черные волосы, черные проницательные глаза,
большой, но правильный нос, принадлежность его нации, печальная и холодная улыбка, вечно блуждавшая на губах его, — все это будто согласовалось для того, чтоб придать ему вид
существа особенного, не способного делиться мыслями и страстями с теми, которых судьба дала ему в товарищи.
Скажут, что это ничего
больше, как жалость, сострадание, господствующие элементы в
существе женщины.
Кто ведает из трепещущих от плети, им грозящей, что тот, во имя коего ему грозят, безгласным в придворной грамматике называется, что ему ни А… ни О… во всю жизнь свою сказать не удалося [См. рукописную «Придворную грамматику» Фонвизина.]; что он одолжен, и сказать стыдно кому, своим возвышением; что в душе своей он скареднейшее есть
существо; что обман, вероломство, предательство, блуд, отравление, татьство, грабеж, убивство не
больше ему стоят, как выпить стакан воды; что ланиты его никогда от стыда не краснели, разве от гнева или пощечины; что он друг всякого придворного истопника и раб едва-едва при дворе нечто значащего.
«Что бы я был такое и как бы прожил свою жизнь, если б не имел этих верований, не знал, что надо жить для Бога, а не для своих нужд? Я бы грабил, лгал, убивал. Ничего из того, что составляет главные радости моей жизни, не существовало бы для меня». И, делая самые
большие усилия воображения, он всё-таки не мог представить себе того зверского
существа, которое бы был он сам, если бы не знал того, для чего он жил.
Но когда его обнажили и мелькнули тоненькие-тоненькие ручки, ножки, шафранные, тоже с пальчиками, и даже с
большим пальцем, отличающимся от других, и когда он увидал, как, точно мягкие пружинки, Лизавета Петровна прижимала эти таращившиеся ручки, заключая их в полотняные одежды, на него нашла такая жалость к этому
существу и такой страх, что она повредит ему, что он удержал ее за руку.
Чем
больше Кити наблюдала своего неизвестного друга, тем более убеждалась, что эта девушка есть то самое совершенное
существо, каким она ее себе представляла, и тем более она желала познакомиться с ней.
Ты пойми, что я люблю, кажется, равно, но обоих
больше себя, два
существа — Сережу и Алексея.
Прежде, если бы Левину сказали, что Кити умерла, и что он умер с нею вместе, и что у них дети ангелы, и что Бог тут пред ними, — он ничему бы не удивился; но теперь, вернувшись в мир действительности, он делал
большие усилия мысли, чтобы понять, что она жива, здорова и что так отчаянно визжавшее
существо есть сын его.
— Да, — повторила Катя, и в этот раз он ее понял. Он схватил ее
большие прекрасные руки и, задыхаясь от восторга, прижал их к своему сердцу. Он едва стоял на ногах и только твердил: «Катя, Катя…», а она как-то невинно заплакала, сама тихо смеясь своим слезам. Кто не видал таких слез в глазах любимого
существа, тот еще не испытал, до какой степени, замирая весь от благодарности и от стыда, может быть счастлив на земле человек.
—
Большой, волосатый, рыжий, горластый, как дьякон, с бородой почти до пояса, с глазами быка и такой же силой, эдакое, знаешь, сказочное
существо. Поссорится с отцом, старичком пудов на семь, свяжет его полотенцами, втащит по лестнице на крышу и, развязав, посадит верхом на конек. Пьянствовал, разумеется. Однако — умеренно. Там все пьют,
больше делать нечего. Из трех с лишком тысяч населения только пятеро были в Томске и лишь один знал, что такое театр, вот как!
Гляжу и не могу разглядеть, кто еще сидит с ними: обезьяна не обезьяна, но такое же маленькое
существо, с таким же маленьким, смуглым лицом, как у обезьяны, одетое в
большое пальто и широкую шляпу.
Правда и то, что и пролитая кровь уже закричала в эту минуту об отмщении, ибо он, погубивший душу свою и всю земную судьбу свою, он невольно должен был почувствовать и спросить себя в то мгновение: «Что значит он и что может он значить теперь для нее, для этого любимого им
больше души своей
существа, в сравнении с этим «прежним» и «бесспорным», покаявшимся и воротившимся к этой когда-то погубленной им женщине с новой любовью, с предложениями честными, с обетом возрожденной и уже счастливой жизни.
В самом деле, это могла быть молодая досада молодой неопытности и молодого тщеславия, досада на то, что не сумел высказаться, да еще с таким
существом, как Алеша, на которого в сердце его несомненно существовали
большие расчеты.
Он думал, что он верит, но между тем
больше, чем в чем-либо другом, он всем
существом сознавал, что эта вера его была что-то совсем «не то».
Нехлюдову показалось, что он узнал Маслову, когда она выходила; но потом она затерялась среди
большого количества других, и он видел только толпу серых, как бы лишенных человеческого, в особенности женственного свойства
существ с детьми и мешками, которые расстанавливались позади мужчин.
Мы стали ждать. Вскоре я опять увидел пятно. Оно возросло до
больших размеров. Теперь я мог рассмотреть его составные части. Это были какие-то живые
существа, постоянно передвигающиеся с места на место.
— Вот оно: «ах, как бы мне хотелось быть мужчиною!» Я не встречал женщины, у которой бы нельзя было найти эту задушевную тайну. А
большею частью нечего и доискиваться ее — она прямо высказывается, даже без всякого вызова, как только женщина чем-нибудь расстроена, — тотчас же слышишь что-нибудь такое: «Бедные мы
существа, женщины!» или: «мужчина совсем не то, что женщина», или даже и так, прямыми словами: «Ах, зачем я не мужчина!».
И сказанное
больше всего применимо к тому, что составляет полноту и венец бытия, именно к человеку, а затем к низшим, подчиненным ему иерархиям живых
существ, — к миру животных, растений, минералов.
Во Христе человечество принесло покаяние и жертву, возродилось и стало соответствовать воле Божией. Оно сделалось иным, и притом стало выше по
существу (хотя и не по состоянию), чем было в раю, насколько новый Адам выше и
больше первого. Потому и с этой стороны должна быть отвергнута оригеновская идея апокатастасиса, одного лишь восстановления прежнего, без создания нового.
Разговор, лица — все это так чуждо, странно, противно, так безжизненно, пошло, я сама была
больше похожа на изваяние, чем на живое
существо; все происходящее казалось мне тяжким, удушливым сном, я, как ребенок, беспрерывно просила ехать домой, меня не слушали.
Распятое тело воскресало, в свою очередь, и не стыдилось
больше себя; человек достигал созвучного единства, догадывался, что он
существо целое, а не составлен, как маятник, из двух разных металлов, удерживающих друг друга, что враг, спаянный с ним, исчез.
Подруга ее, небольшого роста, смуглая брюнетка, крепкая здоровьем, с
большими черными глазами и с самобытным видом, была коренастая, народная красота; в ее движениях и словах видна была
большая энергия, и когда, бывало, аптекарь,
существо скучное и скупое, делал не очень вежливые замечания своей жене и та их слушала с улыбкой на губах и слезой на реснице, Паулина краснела в лице и так взглядывала на расходившегося фармацевта, что тот мгновенно усмирялся, делал вид, что очень занят, и уходил в лабораторию мешать и толочь всякую дрянь для восстановления здоровья вятских чиновников.
Русские мыслили о всех проблемах по
существу, как бы стоя перед тайной бытия, западные же люди, отягченные своим прошлым, мыслили о всех проблемах слишком в культурных отражениях, т. е. в русской мысли было
больше свежести и непосредственности.
Братнина нищета и голод детей сломили в Чубалове самообольщенье духовной гордостью. Проклял он это исчадие ада, из ненавистника людей, из отреченника от мира преобразился в
существо разумное — стал человеком… Много вышло из того доброго для других, а всего
больше для самого Герасима Силыча.
Она улыбнулась и немного спустя уже сама заговаривала со мной. Я не видал
существа более подвижного. Ни одно мгновенье она не сидела смирно; вставала, убегала в дом и прибегала снова, напевала вполголоса, часто смеялась, и престранным образом: казалось, она смеялась не тому, что слышала, а разным мыслям, приходившим ей в голову. Ее
большие глаза глядели прямо, светло, смело, но иногда веки ее слегка щурились, и тогда взор ее внезапно становился глубок и нежен.
Это было маленькое
существо, с морщинистым лицом и
большой «кичкой» на голове, отчего голова казалась огромной.
Кроме того, есть характеры, так сказать, слишком уж обшарканные горем, долго всю жизнь терпевшие, претерпевшие чрезвычайно много и
большого горя, и постоянного по мелочам и которых ничем уже не удивишь, никакими внезапными катастрофами и, главное, которые даже перед гробом любимейшего
существа не забудут ни единого из столь дорого доставшихся правил искательного обхождения с людьми.
Ее сентиментальный характер отчасти выразился и в именах, которые она дала дочерям своим, — и — странная случайность! — инстинкт матери как бы заранее подсказал ей главные свойства каждой девушки: старшую звали Людмилою, и действительно она была мечтательное
существо; вторая — Сусанна — отличалась необыкновенною стыдливостью; а младшая — Муза — обнаруживала
большую наклонность и способность к музыке.
Сколь ни внимательно Сусанна Николаевна слушала отца Василия, тем не менее в продолжение всего наставления взглядывала то вверх, под купол, то на темные окна храма, и ей представилось, что в них
больше не видно было огненных злых рож, но под куполом все как бы сгущались крылатые
существа.
Проворен он был изумительно, и я думаю, что в этом случае ему в весьма
большой степени помогала бочковатость его
существа.
Главным сотрудником, по
существу редактором, так как сам был полуграмотным, Морозов пригласил А.М. Пазухина, автора романов и повестей, годами печатавшихся непрерывно в «Московском листке» по средам и пятницам. И в эти дни газетчики для розницы брали всегда
больше номеров и говорили...
Недаром веяло прелестью от всего
существа его молодой жены; недаром сулила она чувству тайную роскошь неизведанных наслаждений; она сдержала
больше, чем сулила.
У мужчины половое влечение требует более безотлагательного удовлетворения, чем у женщины, но у него
большая независимость от пола, чем у женщины, он менее половое
существо.
Конечно, символизм можно вскрыть в самом
существе всякого подлинного,
большого искусства, в самой природе творческого акта, рождающего ценность красоты.
Я возмутился, стал возражать, но он логически и для меня неопровержимо доказал, что по
существу дела мать есть именно это и ничего
больше. Но, разумеется, и среди матерей могут встречаться женщины хорошие, вполне достойные любви своих детей. Но это не лежит в
существе материнства.
— Что, брат, попало тебе вчера от меня? Поделом. Това-арищ называешься! Придрался к описке и высмеял перед всеми. Нет, брат, на мне обожжешься! Голыми руками за меня не берись… А по
существу дела я вчера гораздо
больше был согласен с тобою, чем с собой.
Это какой-то особый мир, и народная фантазия населяет его сверхъестественными
существами: лешими и лесными девками, так же как речные и озерные омута — водяными чертовками, но жутко в
большом лесу во время бури, хотя внизу и тихо: деревья скрипят и стонут, сучья трещат и ломаются.
В общей тюрьме новичок является первое время запуганным, униженным и готовым заискивать не только у начальства, но и у всякого арестанта, и арестанты в самом скором времени завладеют всем его
существом: они для него власть, которую он
больше всего боится, они же его покровители и учителя уголовного права, которое ему так необходимо.
Человек в первой половине своей жизни всё
больше и
больше любит предметы, людей, то есть, выходя из своих пределов, переносит свое сознание в другие
существа.
А знать это и необходимо и легко: смысл жизни в одном — в том, чтобы всё
больше и
больше освобождать душу от тела и соединять ее с другими
существами и началом всего — богом.
Но, кроме того, что он видит на других
существах и на себе, каждый человек знает в себе еще то, что не портится и не стареется, а, напротив, нечто такое, что чем
больше живет, тем
больше крепнет и улучшается: знает каждый человек в себе еще свою душу, с которой не может быть того, что совершается с телом. И потому страшна смерть только тому, кто живет не душою, а телом.
Чем
больше человек переносит свою жизнь из жизни животной в жизнь духовную, тем жизнь его становится свободнее и радостнее. Для того же, чтобы человек мог переносить свою жизнь из жизни животной в жизнь духовную, надо, чтобы он сознавал себя духовным
существом. Для того же, чтобы человек мог сознавать себя духовным
существом, ему надо отрекаться от жизни телесной. Для веры нужно самоотречение, для самоотречения нужно сознание. Одно помогает другому.
Чем
больше живет человек для души, тем ближе он чувствует себя со всеми живыми
существами. Живи для тела, и ты один среди чужих; живи для души, и тебе все родня.
Самая
большая радость, какую может узнать человек, это радость познания в себе свободного, разумного, любящего и потому блаженного
существа, познание в себе бога.
Если же смерть есть переход из этого мира в другой и если правда то, что говорят, будто бы там находятся все прежде нас умершие мудрые и святые люди, то разве может быть благо
больше того, чтобы жить там с этими
существами?
То, что разумному
существу, человеку, несвойственно предаваться сластолюбию, а свойственно всегда бороться с ним, всякий может на опыте узнать из того, что чем
больше человек удовлетворяет требованиям тела, тем слабее становятся его духовные силы. И наоборот. Великие мудрецы и святые были воздержны и целомудренны.
Не нужно же знать человеку того, что будет с его душою, потому, что если он понимает жизнь свою, как она и должна быть понимаема, как непрестанное всё
большее и
большее соединение своей души с душами других
существ и богом, то жизнь его не может быть ничем иным, как только тем самым, к чему он стремится, т. е. ничем не нарушимым благом.
6)
Большее и
большее соединение души человеческой с другими
существами и богом, и потому и
большее и
большее благо человека, достигается освобождением души от того, что препятствует любви к людям и сознанию своей божественности: грехи, т. е. потворство похотям тела, соблазны, т. е. ложные представления о благе, и суеверия, т. е. ложные учения, оправдывающие грехи и соблазны.
Душа человеческая, будучи отделена телом от бога и душ других
существ, стремится к соединению с тем, от чего она отделена. Соединяется душа с богом всё
большим и
большим сознанием в себе бога, с душами же других
существ — всё
большим и
большим проявлением любви.
Мне же, напротив, в этом чувстве
больше всего доставляла удовольствие мысль, что любовь наша так чиста, что, несмотря на то, что предмет ее одно и то же прелестное
существо, мы остаемся дружны и готовы, ежели встретится необходимость, жертвовать собой друг для друга.